Я помню дедушку...

Сегодня 9 дней как ушел мой дед Анатолий Карпович. Может, со стороны «дед» звучит грубо, безлично, но в нашей семье его называли именно так, для меня это слово очень теплое, семейное и личное. Дед – он большой, бородатый, глыба! Не сильно эмоциональный, лаконичный, авторитетный. Максимально рациональный, любящий порядок и проявляющий уважение ко всему.

Когда я была маленькая, мы всем семейством ездили на дачу. Так как мне на то время было всего три года, я это не помню и негативные настроения к огородам-посадкам у меня не выработались. У меня была своя лужайка (для такой косопузой мелочи, дед меня долго так называл, это были площади, сопоставимые с личным королевством) и траву стригли редко, она вырастала выше моего роста. Так вот, я обходила свои владения, а дед ходил по участку, что-то собрать, вскопать, подвязать. И я кричала «деээд», а он мне «аушкииии». Через пару минут вновь «деээд» - «аушкии». И так днями напролет, - рассказала мама. А я сейчас заметила, что стала говорить «аушки», если меня окликают или зовут, и становится как-то теплее на сердце.



С дедом мы учились считать, учились различать буквы по кубикам, - частично это уже мои воспоминания. С дедом мы пели военные песни и просто песни каких-то счастливых советских лет, о, как много я их знала! Когда я ночевала у них, я просыпалась от того, что дед, застилая кровать и делая зарядку (он до последнего старался ее делать), начинал петь «широкааа страна мойааа роднаяааа», а бабушка из кухни грозно восклицала :«а ну прекрати! Оксана спит!». Дед продолжал петь, но чуть тише, чтобы не перебивать шум воды и звяканье кастрюль. А когда я научилась играть на фортепиано, которое стояло дома у родителей, я звонила деду и наигрывала ему мотивы некоторых песен.

С дедом мы играли много во что, но чаще в библиотеку и школу. В моей комнате была полка книг, до которой я доставала, и из нее я сделала библиотеку. Поставила их красиво, протерла, сделала деду его читательскую карточку и заставляла приходить ко мне за книгами несколько раз на день. И даже табличку повесила «библЕотека» и веревочку привязала, чтобы без меня никто не зашел, порядок не нарушал. Как же я обиделась, когда кто-то из взрослых исправил красным фломастером ошибку на моей вывеске. До сих пор помню. А в школу играть было просто – доставала тетрадь со школьными текстами и диктовала деду. Помню, я была суровой училкой и много ругалась из-за каких-то описок (ах, вот они корни моей пед деятельности).

Из старого телевизора дед сделал мне кукольный двухэтажный домик, из дерева вырезал мебель, повесил занавески (в которых бабушка признала какие-то свои дорогущие ткани из серванта). У всех были ломкие розовые пластиковые домишки, а у меня большой! Мощный! Домище! И на крыше я могла спокойно сидеть.
На даче дед сделал для меня отдельную «светелку», втащил на второй этаж огромный диван (на минутку, ему тогда было 83 года, диван в два раза шире лестницы в домеи где он его вообще нашел – для меня останется загадкой навсегда).

До 85 лет он летом жил на даче, мы с бабушкой раз в неделю приезжали в гости и привозили продукты, забирая урожай. Он варил мои любимые щи, рассказывал новости на участке. А каждый день мы перезванивались, специально для этого мы деду купили огромный сотовый нокиа, такой как радио-телефон и он без проблем его «осилил», звонил не только нам ,но и по всем своим друзьям, у него была большая телефонная книга. Даже с кем-то пообщался, кто был на берегу мертвого моря, «вот она, техника какая сейчас», восклицал потом дед.
К бабушкину юбилею он за дачное лето написал оду на известную нашей семье песню. И оформил несколько экземпляров текста в красные папки в твердой обложке (тк он работал в администрации, пафосные папок дома было много). Это какая-то народная мелодия то ли в Италии, то ли в Испании – я могу ее напеть только с дедушкиными словами. И вот мы собрались дома, поздравляем бабушку и вдруг стук в дверь, соседка бабулька забыла ключи от квартиры и просится к нам на «постой», пока не вернутся ее домашние. Конечно, мы пригласили ее за праздничный стол, дед дал ей папку со словами, и она сразу подхватила мотив. Это было задорно, смешно и очень празднично, мы пели ее несколько раз (соседка так ворвалась, что одна на бис еще зажигала), а бабушка совсем растерялась, там было много четверостиший про их с дедом отношения «над нами она верховодит и в люди нас всех выводит» - как-то так.

Помню, один из мэров решил подарить деду с бабушкой подарок к их очередной свадебной годовщине, мы подумали и выбрали ортопедические матрасы. И нас всех пригласили на прием в администрацию. Красивый зал в красно-золотом убранстве, камеры, чиновники, настала очередь деда с бабушкой, она подошли и сели напротив мэра. Мэр сказал пару протокольных слов, что они молодцы, что матрасы им пригодятся. Бабушка улыбнулась, а дед такой хитро улыбаясь: «Да хранит Бог английскую королеву» (пауза, глаза чиновников округлились в некотором шоке). Дед продолжил : «И вас, Роман Тамазович!», все начали улыбаться. Дед вообще был очень артистичен и с юмором. Он не признавал обращения «женщина, мужчина». Он всегда говорил «сударыня, прошу», пропуская всех вперед себя, открывая дверь подъезда и проявляя максимально уважение ко всем представительницам прекрасного пола.
Дед – часть моей семьи, не родственник, к которому на лето отсылали внучку, а тот с кем всю мою жизнь я здоровалась каждый день. Он часто просил: «Покрутись, Оксанушка, я гляну, какая ты у меня красивая!», замечал новые вещи, прическу. Всегда был бесконечно доброжелателен ко мне...

Сейчас настала какая-то эмоциональная и бытовая пустота. Приходя домой, на автомате кричу на всю квартиру «Привет!» вспоминая, что добавлять «дед», как я делала всю жизнь – уже бессмысленно. Очень тяжело от мыслей, что я многого с ним не успела, многое не обсудила, не спросила. Светлая память..

Tags:

Recent Posts from This Journal

Comments have been disabled for this post.